Красота требует чудовищных жертв, или О волосах и прическах во времена СССР

После громкого XX съезда КПСС советским жителям наконец-то разрешили выглядеть красиво и нарядно. Газеты вдруг начинают писать об уходе за волосами, рекомендуют мыть их хотя бы раз в неделю. Наверху спохватились: батюшки, у нас мало парикмахерских, прически у советских граждан ужасные!

Нам химия блондинок подарила
Если в середине пятидесятых москвичка шла в парикмахерскую, то делала прическу, которая будет держаться до следующей бани – горячая вода тогда была лишь в трети московских домов. Скромный доктор из районной поликлиники в фильме «Неоконченная повесть» не оказалась готовой к модной прическе тех лет, навеянной трофейными фильмами. Подобные букли с ее моральными принципами не совпадали.




Но вскоре выходит закон об отмене запрета на аборты, и по всей стране начинается массовое обрезание волос. Такое уже было в двадцатые годы, когда наши женщины пытались заявить через короткую стрижку свою жизненную позицию: они равны мужчинам, придуманы не только для рождения детей.

А в 62-ом острый дефицит парикмахерских признается государственной проблемой, в стране их открывают одну за другой. Список причесок, которые предлагали наши парикмахерские, был короткий. Для детей – так называемая «челочка»: все коротко, под машинку, на лбу оставляется трогательный чубчик. Для взрослых мужчин – «английский бокс». Это то же самое, что и для детей, только челка была уже попышнее.

Переворот в сознании советских женщин случился после французского кинофильма «Бабетта идет на войну». Все старались подражать Брижит Бардо, ее небрежной копне волос. Еще одна прическа, которая была в моде в те годы, – «хала». Волосы заворачивались набок, а внутрь клался или синтетический чулок, или даже консервная банка.

Сегодня появились средства, которых не было в шестидесятых годах, но процедура все равно выглядит весьма утомительно. Главная неприятность – начес. «Халой» называется традиционный еврейский праздничный хлеб, и прическа эта действительно была пышная и сладкая, как булка. Для укладки использовали сахар, который разводили в небольшом количестве воды. Такая «хала» потом держалась неделю. Спать приходилось очень аккуратно, подкладывая под шею подушку.

В удивительном музее Сергея Мещерякова хранятся средства, которые заменяли женщинам привычные сегодня пенку для укладки и лак для волос. К примеру, дамы растворяли в ацетоне рентгеновские снимки и лачили полученной консистенцией волосы, особо не задумываясь о здоровье своей шевелюры и кожи головы.

В это время всем хочется стать блондинками, и если бы вы знали, чего это стоило нашим женщинам. Это было еще одним доказательством того, что советская женщина не только рожает детей, но является полноценной единицей, которая не покорно ждет мужчину, а агрессивно наступает сама. Белый цвет волос раз и навсегда остается символом сексуальной, энергичной захватчицы. Использовали пергидроль, куда добавляли немножко соды и быстро наносили состав на волосы.

Москвичка Светлана Клюева является жертвой советских парикмахеров, волосы ей просто сожгли. В тридцать лет она стала лысой, пришлось обзавестись париком. Только став бабушкой, она открыто призналась знакомым, что волосы у нее ненастоящие. Чего скрывать в такие годы! Но кто бы знал, каких мучений ношение искусственной шевелюры ей стоило в молодости.

Во всем винить опять приходится кино. Какие блондинки тогда были на экранах страны! В то время не было глянцевых журналов, и, как сейчас говорят, иконами стиля были артистки. Наталья Кустинская рассказывает, что женщины ей писали о том, что в парикмахерских заказывают только такую прическу, как у нее в «Иване Васильевиче…». А в фильме она была блондинкой с прямыми, распущенными волосами.

Только изобразить такую красоту было очень трудно. Женщины покупали в магазине углекислый аммоний, который используется в кулинарии, добавляли перекись водорода и обесцвечивали этим волосы.

Светлана Клюева - от природы брюнетка, и в молодости ей казалось, что с темными волосами она сливается с толпой, такую некрасивую девушку никто не полюбит. «У меня был молодой человек, который ушел к девушке, немного похожей на Светлану Светличную, - рассказывает Клюева. - У нее были длинные волосы, она носила широкий ободок. Сейчас, конечно, смешно вспоминать, но тогда казалось, что жизнь кончена».

Обесцвечивание волос тогда было настоящей игрой в русскую рулетку. Можно выйти из парикмахерской Светличной, а можно – лысой. Кожа головы после страшной экзекуции покрывалась болезненной коркой. Но красота требует жертв, а трусливых женщин в нашей стране было мало.

У знаменитого московского парикмахера Александра Тодчука сегодня целый арсенал заграничных красок для волос. А в эпоху застоя он делал их сам. Пергидрольные блондинки казались ему вульгарными, он хотел какого-то более теплого оттенка. Он делится своим секретом: «Если щепоточку порошка для рентгена бросить в ведро с водой, а потом получившуюся воду сиреневого цвета слить на обесцвеченные волосы, то получится приятный белый цвет с бежевыми и сиреневыми оттенками».

Женщины в то время не боялись радикальных перемен. Это сегодня все борются за то, чтобы волосы казались живыми и естественными. С начала шестидесятых наши дамы добровольно делают из шевелюр мочалку. Все горожанки гоняются за хной и басмой. Эти краски натурального происхождения привозили из республик Средней Азии. А пределом мечтаний была немецкая краска «Блондоран».

Когда Светлана Клюева лишилась волос, она плакала неделю, но все же верила, что они отрастут. Прошел месяц, но голова оставалась лысой. Врачи сказали, что волосяные луковицы поражены химикатом без шансов на жизнь. После этого женщина купила парик, с которым не расстается до сих пор.

Но достать парик было непросто. Те, что привозили из-за границы, стоили у спекулянтов бешеных денег. Были в Москве и постижерные салоны, где делали парики наши умельцы. Особым спросом эта продукция пользовалась у тех, кто любил летом поехать на море. Считалось, что это крайне нужный аксессуар для отдыха под жарким солнцем.

Потому что каждая женщина знает, какой ужасной кажется жизнь, когда на голове беспорядок. Купалась в соленом море, в частном секторе снова отключили горячую воду, а вечером надо на танцы. Парик был палочкой-выручалочкой. Надел, как шапку – и все в порядке. Но для покупки парика требовалось отстоять почти такую же очередь, как и на «жигули» - ждать иногда приходилось целый год.

Сегодня парики носят не от хорошей жизни, а из-за болезни и патологически уродливых волос. В эпоху же застоя это было символом успеха, элементом красивой жизни, который, как известно, угрожает всем гражданам моральным падением. В советском кино, как только героиня начинала «разлагаться», ей сразу цепляли на голову парик.

Парики тех времен были из грубых искусственных волокон, выглядели ненатурально, как-то грубо. Но почти никто и не хотел, чтобы люди не понимали, что это парик. Наоборот, пусть все знают и завидуют.

При изучении истории советских парикмахерских вопросов рождается много, но один из них, наверное, неразрешим: как наши женщины все-таки остались с волосами, а не превратились все поголовно в такого человека, как Котовский, которому прическу было делать не из чего?

Актриса Ольга Богданова приехала в Москву из Кишинева в начале 1970-х, выдержала конкурс в театральное училище - 100 человек на место. Получила комнату в общежитии и сразу захотела выглядеть, как настоящая артистка. Соседки по комнате мечтали о том же. И они купили тушь, которая тогда в магазине была зеленого, красного и синего цвета. Будущие звезды театра и кино просто намазали ею локоны, слегка разведя водой. Получилось, на их взгляд, очень красиво.

Богданова рассказывает: «Я сделалась зеленой, Таня Бронзова – синей, Наташа Назарова – красной. Утром встали, оделись и пошли. Короче, первый бал Наташи Ростовой просто меркнет по сравнению с тем, что было».

А день был теплый, и тушь вскоре предательски потекла на глазах у всего курса и преподавателей. Девушки пытались отмыть шею и лицо в туалете, но становилось только хуже. От занятий их отстранили, пока они не приобрели подобающий вид. После этого инцидента тушь для подобных целей они больше не использовали, волосы красили луковой шелухой, как пасхальные яйца, обдавая окружающих специфическим запахом.

В середине семидесятых в Москве появились немецкие краски для волос. Парикмахеры из ГДР давали мастер-классы в Парке Горького. Зевак собиралось очень много. Это казалось чудом. Оказывается, красота при наличии фена, расчесок и милых тюбиков – это очень просто.

Сейчас Ольга Богданова ходит в хороший салон красоты. К ее услугам любая косметика для волос. Но как и в юности, ее настроение напрямую зависит от прически: «Когда наведу марафет на голове, хочется надеть розовое платьице и скакать, прыгать, веселиться».

1958 год, очередная статья-прокламация в «Работнице» о том, как химия способна сделать женщину красивой. Советских барышень убеждают в преимуществах химической завивки перед устаревшим перманентом. Перманент – это завивка с помощью электричества. Он был главным хитом в наших парикмахерских, начиная еще с 1920-х. Все звезды сталинского кино были именно с электрическими кудрями, которые хорошо смотрелись только в кадре, а в жизни это были пересушенные, безжизненные лохмы.

Рассказывает Александр Тодчук: «С этим перманентом я даже знаю один случай с летальным исходом. Когда нагреваешь волосы, надо стоять на резиновом коврике. А женщина суетилась и наступила на лужицу воды. Последовавший разряд ее убил».

Химическая завивка тоже портила волосы, но была процедурой более безопасной. Шестимесячная «химка» была в жизни почти каждой горожанки. Тотальному внедрению прически «а-ля баран» способствовали власти, ведь химическая завивка освобождала женщину от ежедневных забот о прическе. Чем ходить по парикмахерским, лучше заняться работой и семейным бытом.

Но те дамы, которые боялись сжечь волосы «химкой», были обречены на вечные муки с бигуди. Подвиг миллионов советских женщин, который не вошел еще в учебники истории, - сон с железными бигуди на голове. Короткий, тревожный, с просыпаниями от боли. Но зато утром на голове были кудри.

В ранних семидесятых фены были далеко не в каждой парикмахерской. Они были тяжелыми, и у мастеров к концу смены тряслись руки. Бывало, что они и взрывались, мгновенно выжигая волосы на голове клиента. С сушуарами было попроще. Наши мамы помнят, как плохо регулировалась температура в этом страшном колпаке. Но что делать - терпели и это.

Под одну гребенку

В 62 году в Москве открывается самая крутая парикмахерская советских времен – «Чародейка». Здесь работают лучшие мастера. Обслуживаются преимущественно звезды. Цены в «Чародейке» выше на 30%, чем в обычных парикмахерских. Это эпицентр арбатской жизни. Гости столицы даже подъезжали к салону, чтобы подкараулить и разглядеть какого-нибудь известного человека.

Попасть туда было можно, но только по записи. Записаться было возможно, но очень трудно. И ждать приходилось по полтора месяца. Многие мастера, которые работали в «Чародейке», сейчас богатые и известные московские стилисты. Но и в застойное время их жизнь была не по-советски красива. Зарплата была маленькая, но знаменитые клиенты давали огромные чаевые.

На обслуживание каждого клиента выделялся только час. Москвички с длинными волосами умоляли дать мастеру хотя бы на полчасика больше. За неофициальную доплату сеанс красоты продлевали. Все дамы считали, что попасть сюда надо хотя бы один раз в жизни, как в Большой театр. Все копили деньги на свадебную прическу в «Чародейке». В шестидесятые вид московских невест становится намного красивее.

Первый вопрос, который мастера из «Чародейки» задавали недовольным тоном всем новым клиентам, был примерно такой: «Господи, и где же вы стриглись?» Их снобизм подкреплялся тем, что они, помимо работы в престижном салоне, выполняли и спецзаказы на дому.

Мастера привозили к высокому лицу в атмосфере строгой секретности. Всем известно, что мытье головы и легкий ее массаж могут вызвать приступ общительности, и какой-нибудь член Политбюро мог выдать какие-то государственные тайны. Поэтому парикмахерам было рекомендовано молчать. Если сам изволит что-то спросить, отвечать вежливо, но коротко. К волосяному покрову высоких чинов допускались только люди, проверенные КГБ.

Но парикмахер министра культуры Фурцевой наплевал на все подписанные бумаги о неразглашении и запрет на общение во время стрижки или укладки волос. Для него Екатерина Алексеевна в первую очередь была красивой женщиной, а потом уже членом Политбюро. Звали мастера Олег Вайнер. Это был импозантный, высокий, красивый мужчина с голубыми глазами и черными, вьющимися волосами. Прошел войну. Иногда Вайнера подменяла его ученица Нина Воробьева.

У Екатерины Фурцевой были светло-русые волосы, и она просила парикмахеров красить ее в цвет пшеницы, который был просто чуть светлее ее натурального. Она любила шиньоны и красивые укладки из длинных волос. И те, кто ее причесывал, всегда понимали, как складывается личная жизнь министра. «Когда она приходила в хорошем настроении, – рассказывает Воробьева, - мы понимали, что она собирается на свидание. Любви ей не хватало, она недолюбила».

Если внимательно рассмотреть всю официальную хронику, в которой главной героиней является министр культуры СССР, можно уловить прямую связь между ее поведением и прической. Чем красивее и сложнее укладка, тем счастливее выглядит «Екатерина Третья».

У нее было множество романов: и красивых, и кончившихся для Фурцевой большой обидой. Но любовь к парикмахеру Олегу Вайнеру была особой. Он делал ей бесподобные подарки – потрясающие прически. С ними женщина чувствует себя королевой.

Парикмахер Вайнер после смерти Фурцевой эмигрировал в Америку. К нему не раз обращались издатели с предложением описать роман с министром культуры и заработать на этом большие деньги. Но он всегда отвечал отказом. Парикмахеры знают много тайн людей, но лучшие из них умеют их хранить.

Нина Воробьева обслуживала много высоких лиц. Самой трудной клиенткой была Галина Брежнева. Приходила она к ней утром, а могла уйти в полночь. Все ждала, когда дочь генсека оторвется от шумного общения с друзьями. Галина была очень широким человеком и уделяла любому гостю много внимания. А вот парикмахеры и прочий обслуживающий персонал за это расплачивались.

Трудной клиенткой была и Ольга Колчина, зампредседателя Президиума Верховного Совета. Этой женщине приходилось принимать тяжелые решения, и частенько она их обсуждала со своим парикмахером.

А любимой клиенткой Нины была Раиса Горбачева. Первый раз Раиса Максимовна пришла к ней с пачкой заграничных журналов и попросила сделать ей прическу с обложки. «Просто очаровательная женщина, но волосы у нее были все пережженные, - вспоминает Воробьева. – И я ей сказала, что ничего не смогу сделать без большого курса лечения».

Нина долго лечила волосы Горбачевой и в итоге добилась идеальной шевелюры. Это была первая в истории Страны Советов жена вождя, внешность которой всегда была безукоризненной.

Воробьева одной из первых увидела ее после возвращения с Фороса. Несмотря на страшный стресс, Раиса Горбачева ни дня не позволила себе неопрятной прически. У нее всегда была идеальная укладка: и в самое трудно время, когда кончалась политическая карьера мужа, и в дни болезни. А чего это стоило, знали только самые близкие. А также парикмахер.

На что способна женщина ради своих волос? Вероятно, на все. Вспомним Валентину Толкунову и ее чудесную длинную косу. Трудно представить себе эту певицу, в репертуаре которой были в основном задушевные лирические песни, с короткой стрижкой или модной укладкой.

16 февраля 2010-го народная артистка РСФСР последний раз вышла на сцену. Такой ее и запомнили зрители: красивое концертное платье, обаятельная улыбка и неизменная коса с ниткой жемчуга. Когда концерт закончился, ее тут же обступила толпа поклонников: все хотели дотронуться до ее косы и убедиться, что та настоящая.

Никто не знал тогда, что роскошная коса, возможно, будет стоить певице жизни. Длинные волосы были у Вали с детства. Она пела в детском хоре Центрального Дома железнодорожников, была пионеркой-активисткой, словом, очень правильной советской девочкой. Но в шестнадцать лет Валентина взбунтовалась: «Хочу модную стрижку, как у других девчонок». В моде тогда были короткие стрижки. И она пришла в парикмахерскую. Там ее спросили: «Девочка, а ты разрешение от мамы получила?» - «Нет». – «Вот когда мама тебе разрешит, тогда придешь».

Через несколько лет Валентина все же сделала модную прическу. Но это была не стрижка, а супермодная в шестидесятые годы «бабетта». В ВИО-66 она выступала именно с этой прической. Это был ее первый взлет. В джазовый коллектив Валю привел композитор Юрий Саульский, ее будущий муж. Он сделал из студентки Московского института культуры популярную певицу.

Она думала, что счастье навсегда. Но через пять лет Саульский полюбил другую. Валентина не стала выяснять отношения, уехала на два месяца в деревню. Как она переживала это горе, никто не знает. Когда женщине плохо, она часто меняет прическу. И многие говорят, что это помогает. Преданная любимым человеком Толкунова вместо «бабетты» вновь заплела свою косу.

Этой прическе она была верна всю жизнь. Когда певица смертельно заболела, врачи настаивали, что нужна химиотерапия, поэтому с роскошной косой придется расстаться. И она отказалась от лечения. «Я не могу себе позволить выходить в парике», - сказала она врачам.

Какой должна быть растительность на голове советских граждан, всегда решали наверху. И если кто-то вдруг позволял себе вольности в прическе, наказание было неминуемым. В семидесятые в Москве появляются «волосатики» - поклонники «Битлз» и «Роллинг Стоунз». Они фланируют по улице Горького, которую еще в 1960-е стиляги прозвали «Бродвеем».

Рок-музыкант и бывший «волосатик» Максим Капитановский в то время работал на военном заводе и в свободное время играл на ударной установке. Члены месткома не раз оставляли таких без зарплаты, ведь советский рабочий так выглядеть не мог. «Волосатиков» разбирали на комсомольских собраниях, ругали незнакомые люди на улице, часто употребляя слова, намекающие на нетрадиционную сексуальную ориентацию.

По центру Москвы ходили дружинники, которые при виде «волосатиков» сразу вызывали на подмогу милицию. Длинные волосы считались оскорблением советской власти, буржуазной гадостью, недозволенной комсомольцам. «Если «волосатик» не хотел стричься, - рассказывает Капитановский, - то его стригли насильно в милиции. Несколько человек его держали, а один, используя большие ножницы, чтобы было как можно больнее, укорачивал его локоны. Могли напоследок еще и надавать по печени».

В 72 году в Москву, впервые после Рузвельта, приехал президент США Ричард Никсон. Он не знал, что к его визиту советские власти устроили в Москве глобальную зачистку от всех так называемых «асоциальных элементов», в первую очередь – от «волосатиков». За год до приезда Никсона в тусовке неформалов появились два сотрудника КГБ. Поклонники «Битлз» сначала испугались, а потом успокоились и даже обрадовались. Люди с Лубянки, оказывается, пришли с прекрасной инициативой. В то время США вели преступную войну с Вьетнамом, и им предложили выразить свой протест.

Московские «волосатики» раскололись на два лагеря. Одни считали, что это провокация, другие убеждали, что это начало новой жизни: государство их признало за людей. Они нарисовали плакаты в защиту детей Вьетнама и всем волосатым обществом пришли к МГУ. Но ворота вдруг закрыли и стали запихивать людей в автобусы. Всех развезли по отделениям милиции и обвинили в участии в антисоветской демонстрации.

Мамы «волосатиков» плакали. Исключение из института, исключение из комсомола, но самое страшное наказание за неформальную прическу было впереди. Перед самым визитом Никсона всех переписанных отправили служить на границу с Китаем. Все завсегдатаи улицы Горького встретились в воинской части. Там их машинкой подстригли налысо.

«Была среди нас девушка по имени Света, - рассказывает Капитановский. - Она тоже участвовала в демонстрации. В армию ее, конечно, не забрали, но исключили из института и засадили в психушку. Там она покончила с собой».

Чем же так пугали официальных лиц люди с нестандартными прическами? Все признавали талант певца Валерия Леонтьева, но на телевидение с такой шевелюрой его долго не пускали. Несоветская внешность – тлетворное влияние Запада. Когда появилась «Машина времени», чиновников от культуры возмутила прическа Андрея Макаревича. Спасла шевелюру музыканта Анджела Дэвис - у этой героической женщины был такой же шар кудрявых волос. На нее Макаревич и сослался.

У диктора ЦТ СССР Галины Доровской были длинные волосы, и она решила сделать необычную химию. Этот поступок чуть не стоил ей рабочего места. За эксперименты с волосами ее чуть не уволили. «Это не прическа, а безобразие», - говорили ей чиновники. Все ведущие программы «Время» выглядели предельно строго. Каждый завиток, длина челки и цвет волос утверждались на высшем уровне. А Галина Доровская без спроса сделала «мелкий бес» и вышла в эфир, смочив кудряшки гелем. Это был грандиозный скандал. «Что это за болонка в кресле?», - строго спросил председатель Гостелерадио.

Пришлось забыть про яркие платья и «мелкий бес» и снова сделать прическу, которая не травмирует мораль советских телезрителей. В эфире «химка» Доровской была всего пять раз, но страна успела подхватить эту моду. Все, кто появлялся на голубых экранах, были в то время главными объектами для подражания.

«Если клиентка продвинутая, - рассказывает стилист Тодчук, - то в прическе она ориентировалась на Татьяну Веденееву, Лайму Вайкуле или Ирину Понаровскую. Клиентки попроще хотели походить на Аллу Пугачеву».

Рыжие кудри, как у Аллы Пугачевой, были самой модной прической лет двадцать. Всем хотелось быть такой же раскованной, яркой, лохматой. Парикмахеры прическу «а-ля Пугачева» любили. Несложная в работе, но какая эффектная. Главное, чтобы были длинные волосы, а уж взлохматить их можно было без особого труда.

Сколько потом еще было причесок, на которые сегодня мы смотрим с улыбкой. Но они делали наших женщин счастливыми. Парикмахерская мода переменчива, не стоит судить ее строго.

Так же читайте статьи про ногти